– Раньше она и девочкой была, а теперь состарилась, – сообщил Николай. – Не тяни время, Иренция. Найди пакетик и пересыпь картошку. Или так и возьми ее с кастрюлей, если кастрюлю не жалко. Будет бабуле подарочек.

Кастрюля была алюминиевая, мятая и мутная, потерявшая даже воспоминания о полировке. Блинков-младший попытался представить себе бабулю, которой понравился бы такой подарочек, и ему стало жутковато.

А Николай проверял Ирку:

– Вещи собрала? Постельное белье взяла? А мыло? А полотенце? А стиральный порошок? А туалетную бумагу?

Ирка ошарашенно мотала головой, а потом спросила:

– Николай, а что НЕ НАДО брать?

– Воздух, – ответил Николай. – Этого добра там навалом, причем свежайшего.

Он сунул нос в Иркин кожаный рюкзачок и в большой папин рюкзак Блинкова-младшего, неодобрительно поморщился и стал собирать вещи сам. Для начала велел Ирке найти емкость побольше. Хозяйственную сумку не одобрил, большой командировочный портфель Ивана Сергеевича – тоже. Пошел в комнату полковника и снял со шкафа старый чемодан без ручки. Чемодан был огромен. В нем хранилась, кажется, вся детская одежда, из которой успела вырасти Ирка за свою жизнь. Когда Николай вывернул эту гору на подстеленную газету, сверху оказалось младенческое розовое одеяльце и пинетки.

– То, что надо, – кивнул себе Николай, оценив емкость чемодана. Он открыл шкаф и стал метать в чемодан постельное белье. Проблемы, что выбрать, для него не было. С каждой полки он просто брал половину того, что на ней лежало.

– Это двуспальные пододеяльники! – пискнула Ирка.

– Подвернешь, – не задумываясь отрезал Николай и потащил чемодан на кухню. Там он открыл холодильник и выгреб оттуда все подряд. Консервы побросал в чемодан прямо на простыни, а масло, колбасу и сыр уложил в полиэтиленовый пакет.